Павел Беликов: Мы достигли 400 млн рублей годового оборота, который растёт от года к году
Интервью с Павлом Беликовым, директором представительства YG-1 RUS Ltd., основателем «СЕМАТ» и НСПОИМ.
— Где и в какой семье Вы родились?
Я родился в Воронеже, в семье военнослужащего и учительницы русского языка и литературы. Мы жили в разных городах, и в Лиде Гродненской области, и в Брянске, и в Москве. Со школами происходила та же история – начал учиться в Белоруссии, потом недолго в Брянске, оканчивал обучение уже в Москве, в конце 90-х.

— Это сказывалось на оценках?
На мои оценки влияли совсем другие факторы. Я всегда хорошо учился, хотя не был «круглым» отличником. Математика, русский язык и литература всегда стояли на первом месте, по ним у меня были лучшие результаты. Химия давалась тяжело, и выше «четвёрки» мне не удалось подняться. С физикой возникали сложности, но с ними мне удалось справиться и даже поступить в технический ВУЗ. В старших классах я увлёкся баскетболом. Занимался в спортивной школе олимпийского резерва ЦСКА, и моя успеваемость стала снижаться, интерес к учёбе пропал. Но ранее накопленный багаж и подготовительные курсы при МГТУ им. Н. Э. Баумана помогли окончить школу всего с несколькими четвёрками.

— Как пришёл в Вашу жизнь баскетбол?
Я смотрел передачу «Лучшие игры Национальной баскетбольной ассоциации» с бывшим тренером сборной СССР Владимиром Яковлевичем Гомельским (ныне покойным) в качестве ведущего. Самозабвенно погружался в шоу, которое показывали темнокожие спортсмены на баскетбольной площадке. Какие эмоции вызывала игра Майкла Джордана в «Чикаго Буллс» – просто уму непостижимо. Для многих он был кумиром.
Один из моих товарищей предложил записаться в баскетбольную секцию, а из неё мы перешли в спортшколу ЦСКА. В десятом классе я получил серьёзную травму – разрыв мениска. Причём поняли это не сразу, и меня мучили уколами в колено. На проходивших в Югославии сборах нас как зрителей взяли на игру ЦСКА – «Партизан» (Белград). Билеты оплатил спортклуб. И когда я, несмотря на запрет, принёс на игру красно-синий шарф «Red Blue Hooligans’», возник конфликт. Сначала с фанатами «Партизан», который быстро погас, едва они увидели, что я один такой с шарфом ЦСКА. Потом с тренером, Дмитрием Дмитриевичем Ростковским (Царствие ему Небесное). Отношения с ним оказались разрушены. Немного времени спустя мне пришлось покинуть юношескую команду ЦСКА.

— Что было дальше?
Я учился в одиннадцатом классе. И пока не определился с выбором, родители предложили позаниматься на подготовительных курсах для поступления в ВУЗ. Результаты экзамена на подготовительных курсах тогда приравнивались к выпускным. Что в случае хороших оценок гарантировало зачисление в университет. С одной стороны я думал о том, что мне предстоит операция на мениске. К тому времени боли в колене стали нестерпимыми. С другой – слишком успокоился после сдачи экзаменов на курсах, понимая, что я уже поступил. Я мечтал совсем о другом высшем образовании – хотел стать тренером или актёром. Но победившая меня лень (один из главных грехов человечества) и наставления родителей изменили мою судьбу.
— Куда в итоге поступили?
Мне немного не хватило баллов. И при зачислении вместо нового факультета «Инженерный бизнес и менеджмент», куда я подавал документы, меня зачислили на факультет «Робототехника и комплексная автоматизация». На кафедре «Системы автоматизированного проектирования» я учился, как и положено, шесть лет.

— Как проходило обучение?
Первые два курса я учился хорошо, старался. Потом устроился работать. Листая журнал «Работа и зарплата» увидел объявление о наборе учащихся на завод ФГУП ММПП «Салют», находящегося через одну станцию метро от МВТУ. Приглашались выпускники и студенты старших курсов технических ВУЗов. Во время собеседования, начальник цеха ОСПУ (человек весёлый и красноречивый) провёл небольшую экскурсию по отделу станков с ЧПУ, самыми современными на тот момент. Увиденное настолько впечатлило меня, что я даже не поинтересовался размером заработной платы. Готов был работать за еду, чтобы чему-то научиться.

— Какую специальность приобрели на заводе?
Начинал с наладчика станков и манипуляторов с ЧПУ, совершенствуя профессиональные навыки, перешёл на более высокий разряд. Я совмещал учёбу и работу. Потом возникли романтические отношения с девушкой – это мотивировало меня двигаться дальше и зарабатывать больше. Пока я работал наладчиком на почасовой ставке, к зарплате добавлялся коэффициент за работу во вторую или третью смены. Но после двух лет работы на станке меня повысили до инженера-технолога. ИТР всегда считались «белыми воротничками», зарплата стала меньше. Моя девушка, работавшая в бухгалтерии частной фирмы, зарабатывала больше, чем я, инженер большого завода. Когда я пришёл к своему начальнику с просьбой дать мне возможность больше зарабатывать и разъяснить перспективы в карьере, то услышал довольно честный ответ: «Паша, подожди лет пятнадцать и будешь на моём месте».

— Согласились подождать?
Как большинство молодых людей, я хотел делать карьеру сейчас, а не потом. Решив, что у меня нет желания ждать пятнадцать лет, в 2005 году я уволился. Устроился в коммерческую компанию «Вебер Комеханикс», которая занималась продажей импортных станков. Я неплохо знал английский язык и неплохо знаком с металлообрабатывающим оборудованием. Я давно люблю станки, а они, похоже, любят меня.
— Язык где-то специально изучали?
У нас в школе уроки английского языка проходили довольно необычно. В конце каждого урока мы исполняли песни группы «The Beatles». Отрабатывая тем самым произношение, которое слушали в оригинале и старались его повторить. Возможность попрактиковаться представилась на заводе, когда иностранцы приехали устанавливать новые станки, и я принимал в этом непосредственное участие.

— Как развивалась карьера?
Начав с менеджера по продажам станков, через несколько лет я стал начальником отдела. 2007-2008 годы стали весьма успешными для «Вебер Комеханикс», и для меня в том числе. Собственник компании, с которым мы не раз выезжали в совместные командировки, вероятно оценил мой вклад в увеличение продаж назначением на должность коммерческого директора. Я стал фактически вторым лицом компании после генерального директора и владельца, Рудольфа Рудольфовича Борсукова. И хотя я через некоторое время ушёл от него в немецкую компанию, мы до сих пор сохранили тёплые дружеские отношения.

— Где нашли эту работу?
Они нашли меня сами. Немецкая компания EMAG, производитель самых лучших и дорогих, как автомобиль «Порше», токарных станков, искала тогда директора представительства в России. Мне предложили интересную работу – поездки в Германию, возможность перенять зарубежный опыт. Предстояло общение и контракты с крупнейшими в нашей стране заказчиками. К тому же это означало повышение в должности. Из коммерческого директора большой российской компании-дистрибютора я переходил на позицию главы представительства крупной международной компании и генерального директора дочернего общества с ограниченной ответственностью. Я приступил к своим обязанностям на этапе реорганизации бывшего совместного предприятия «КП-EMAG», когда-то созданного заводом «Красный пролетарий» и EMAG. Завод фактически стал банкротом, и мне предстояло с помощью юристов завершить процесс разделения бывших партнёров. Некогда один из самых крупных заводов по производству станков и бренд «КП» тогда представлял большой интерес, только как объект недвижимости в Москве.

— А как обстояли дела в представительстве?
Здесь работа шла интересно, временами даже весело примерно до 2014 года. Незадолго до введения санкций я привёз в Россию несколько станков для известного уральского заказчика. В виду сложившихся обстоятельств, мы были вынуждены участвовать в тендере через компанию-посредника. Выиграли, отправили станки заказчикам, но в результате возникли большие проблемы с BAFA (Федеральное управление экономики и экспортного контроля Германии). Что послужило одной из предпосылок моего ухода из EMAG. В связи с окончанием срока моего контракта назначили нового директора — гражданина Германии. Мне предложили перейти в заместители, с сохранением всех финансовых выплат. Меня это не устроило, и мы расстались на взаимоприемлемых условиях. Я ушёл в свободное плавание.

— Искали новую работу?
Я решил, что это шанс. Мне тогда казалось, что у меня такой бесценный опыт, что я в любом случае буду недооценён как наёмный сотрудник. А потому работу я должен придумать сам. Я организовал небольшой стартап по станочной тематике в Сколково – компанию «СЕМАТ». На первом этапе он заключался в разработке и производстве станков по бесконтактной электрохимической обработке металлических токопроводящих изделий, иными словами электрохимических станков. Технология известна с советских времён, но она не получила широкого распространения. И за рубежом лишь несколько компаний пытались её развивать. Позже с развитием «СЕМАТ» добавились направления электроэрозионной обработки и установки для ультразвукового деформационного упрочнения.
— Где находили специалистов?
Я интересовался этим направлением ещё в период работы в EMAG. Знал, что в России есть отличные специалисты по электрохимии. Вместе с ними мы в своё время и организовали «СЕМАТ». У меня не было серьёзных инвестиций, тем более возможностей лично финансировать очень дорогостоящие разработки. К этому добавлялись расходы по аренде помещений, оборудованию и фонду оплаты труда. Я рассчитывал защитить грант на НИОКР как резидент фонда Сколково. Но на большие проекты фонд выделяет только на условиях со-финансирования (50/50). С этим пунктом возникли определённые сложности и с командой тоже. Когда пришло время выбирать, они вернулись к прежнему, более надёжному работодателю. Я постепенно собрал новую команду. Вложил сначала личные накопления, потом привлёк внешние инвестиции. И мы продолжили борьбу за развитие и за грант.

— Инвесторов не пытались привлечь?
Сначала я пригласил в «СЕМАТ» свою боевую подругу по прошлой работе, которая поверила и в меня, и в мой проект. Она и сейчас является миноритарным акционером и директором компании. Спустя несколько месяцев мне удалось привлечь, как мне тогда казалось очень правильного и платёжеспособного инвестора из отрасли. Он зашёл в «СЕМАТ» с первыми инвестициями, в обмен на значительную долю в компании и будущий грант. Мы даже получили первый небольшой транш инвестиций. Следующий платёж мы могли получить только после успешной защиты проекта на получение гранта. Мы его защитили, а наш инвестор за эти полгода оказался на грани банкротства. Сейчас, я бы конечно подошёл к решению вопроса по-другому. Но тогда я не сумел быстро найти деньги из альтернативных источников, и с таким трудом добытый грант сгорел – просто истёк срок.

— Банкротство инвестора оказало влияние на «СЕМАТ»?
Этот обанкротившийся акционер ещё долгое время служил источником проблем. Получить кредит или гарантию в банке, имея в составе акционера проходящего процедуру банкротства, почти невозможно. К слову, эта история закончилась только в прошлом году, когда конкурсный управляющий реализовал почти все активы и «СЕМАТ» наконец смог выкупить свою долю. На сегодняшний день «СЕМАТ» – это небольшая, но успешная компания, выпускающая около десяти уникальных станков в год. Притом, что в штате порядка десяти сотрудников.

— С первым инвестором не повезло, как искали выход?
Я устроился на работу наёмным директором. Это позволило на какое-то время решить свои финансовые вопросы, возникшие в связи с проблемами в моей предпринимательской деятельности. Потом к нам пришёл партнёр, веривший в будущее российского станкостроения в этой нише, очень узкой на самом деле. Это решение специализированных задач под жаропрочные и, как правило, труднообрабатываемые стали и сплавы. К тому времени уже появилось наше новое направление – ультразвуковое упрочнение деталей для повышения износостойкости. И то, и другое представляет интерес для производителей в сфере авиационной и космической промышленности. Именно они пришли в «СЕМАТ» в качестве первых заказчиков. Мне удалось собрать очень профессиональный и надёжный коллектив. И хотя я уже не работаю в компании штатным сотрудником – «СЕМАТ» продолжает развиваться.
— Как нашли должность наёмного директора?
Во время работы в EMAG мы закупали режущий инструмент у нескольких популярных производителей. В том числе у израильской компании ISCAR. Один из сотрудников, с которым я познакомился тогда, перешёл на работу к конкурентам – в южно-корейскую YG-1. И когда YG-1 решила выйти на российский рынок, он предложил мне приехать в Корею для встречи с основателем крупнейшей южнокорейской корпорации господином Хокьюном Сонгом. При личной встрече он предложил перейти к нему. Отметив, что «СЕМАТ» дело хорошее, и возможно он его тоже купит, если там что-нибудь получиться. Я принял предложение. Сначала работал один, сейчас в штате компании YG-1 RUS работает двадцать лучших в отрасли сотрудников.

— Чем занимается YG-1RUS?
Мы занимаемся импортом и логистикой режущего инструмента, оказываем техническую поддержку и развиваем сеть продаж по России и Беларуси. Кроме того, южнокорейская корпорация стала основным акционером компании «Инструментальное производство Миникат» (резидент ОЭЗ «Титановая долина») и построила в Свердловской области завод по производству высокопроизводительного режущего инструмента для фрезерования труднообрабатываемых материалов. Пока он находится на начальной стадии развития, но это тоже серьёзный шаг к развитию рынка.

— Что считаете главным достижением в профессиональной деятельности?
Надеюсь, что в этом вопросе у меня всё ещё впереди. На сегодняшний день я могу оценивать свои достижения как интересные. Например, создание в 2019 году некоммерческого партнёрства «Национальный союз поставщиков оборудования и инструмента для металлообработки (НСПОИМ)». В него входит уже около тридцати компаний. Это производители и поставщики инструментов, программного обеспечения, станков, робототехники и автоматизации. А также компании, осуществляющие превентивный ремонт и другие услуги, необходимые в нашей отрасли.

— Какие задачи перед собой ставит Союз поставщиков?
Одной из задач является объединение маркетинговых программ на проведении выставок, конференций для конечного заказчика. Также работаем в направлении по обмену опытом и осуществлению совместных проектов «под ключ». Немаловажным считаем оказание правовой поддержки, в том числе и в борьбе с серыми импортёрами. Этим, конечно, должны заниматься государственные и отраслевые структуры. Но и мы не можем оставаться в стороне потому, что свободный от недобросовестных предпринимателей рынок – прежде всего в наших интересах. Кроме того, это отличный бизнес-клуб с возможностью неформального общения с партнёрами и конкурентами.

— Как возникла идея виртуальной выставки в прошлом году?
Наш ответ пандемии. В начале года мы собрали все взносы и разрабатывали планы по проведению семинаров, конференций и участию в выставке «Металлообработка», а весной ввели ограничительные меры. Неделя, вторая, месяц – и стало понятно, что это надолго, и выставка не состоится. На совещании по видеосвязи мы задали вопрос: «Замораживаем на период пандемии свою деятельность или попытаемся вопреки обстоятельствам проводить мероприятия? Если проводим, то нужно придумать, как это сделать в условиях карантина». Совместный мозговой штурм привёл к решимости провести выставку в новом формате. Идея возникла в конце мая, а проведение мероприятия назначили на первое июля. Мы пригласили партнёра, который предоставил площадку для отрисовки и проведения выставки.

— Сколько было участников?
Нам удалось привлечь несколько десятков компаний-экспонентов, оплативших своё участие в этой онлайн-выставке. Провели интересный круглый стол в видеозаписи онлайн, с возможностью просмотра в оффлайн на YouTube. Набрали несколько тысяч уникальных просмотров и подготовили презентацию по их итогам. Она содержит данные о количестве просмотров, о том какой произведён эффект. Всё это было весело и всех будоражило. Мы чувствовали себя как школьники, которые сделали что-то запретное. Всем, кто работал над созданием и проведением выставки, кто в ней участвовал и кто смотрел – понравилось, и мы признали это мероприятие успешным. Без проблем не обошлось, по неопытности, мы совершали ошибки. Но в итоге наше решение оказалось правильным и успешным.
— В этом году повторите?
На общем собрании всех членов НСПОИМ, при обсуждении плана мероприятий на текущий год мы решили, что онлайн – хороший выход в период ограничений, а сейчас всем требуется живое общение. Возможно даже больше, чем раньше. Поэтому обсуждались варианты либо проводить свою выставку, либо всерьёз выходить на «Металлообработку». В итоге, заключив соглашение с ЦВК «Экспоцентр», мы полностью выкупили павильон «Индустрия 4.0», затем распродали его между членами НСПОИМ и не только. Название павильона, в данном случае просто вывеска. Просто именно эта площадка больше остальных подходит под наши задачи.

— Как сложилась семейная жизнь?
Женщина всегда была двигателем прогресса для мужчины. Для меня, по крайней мере. Семейная жизнь у меня сложилась удачно. Сколько раз был женат – все удачно. Я, можно сказать, многодетный отец.

— Есть какие-то увлечения?
Играл в баскетбол до прошлого года. Произошёл разрыв связок голеностопа и баскетбол немного отошёл на задний план. Кроме баскетбола есть русский бильярд, где добился достаточно серьёзных успехов – две полки в доме заставлены кубками за победы в любительских турнирах. Когда я бывал в Корее, обратил внимание, что у них везде поля для гольфа или зоны для отработки ударов Driving Range. Популярно, как у нас боулинг или бильярд. И в последние годы при подходящей возможности занимался гольфом. Это отдельное удовольствие, когда выходишь в поле, да ещё с хорошей компанией. Недавно я попробовал свои силы в восхождении – взял высоту четыре семьсот в Киргизии.

— Мало спортивных травм?
Они же не обязательно должны происходить. Не так давно я успешно освоил катание на лыжах по трассе. В прошлом году перешёл на широкие лыжи для фрирайда. И пришёл к выводу, что на трассе идти гораздо рискованнее. Всегда есть шанс встретить неумелого лыжника, или невежливого. А если он обладает большим весом? На открытом пространстве тоже конечно может подстерегать пенёк. Но здесь ты сам должен правильно оценивать свои силы и навыки, просчитывать риски. И такого количества внешних факторов случайности нет. Кроме лавин.
Дата публикации: 06 сентября 2021 г.